23.03.2015 Кирилл

У нас вы можете скачать книгу Гибель Богов-2. Книга 5. Хедин, враг мой. Том 1. Кто не с нами... Ник Перумов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И каждый желает получить власть над миром Упорядоченного, назревает множество сражений и битв. Подозрения героев спрятаны почти на каждой странице. Неожиданное пробуждение Древних Богов со своим собственным источником Магии переворачивает весь мир с ног на голову.

Это явно не всем пришлось по нраву. Читатель наблюдает за переживаниями Хедина, копанием в собственной душе и предательствами. Он не похож сам на себя. Какие странные мысли блуждают в его голове, что подталкивает на необдуманные ходы и поступки? А ему предстоит непростое путешествие к Неназываемому. Но и на этом история не заканчивается…. A vid R eaders. Добавить Читаю Хочу прочитать Прочитал. Книги про вампиров ISBN: О книге "Хедин, враг мой. Но и на этом история не заканчивается… На нашем сайте вы можете скачать книгу "Хедин, враг мой.

Подборки книг Влюблённые разного возраста. Книги про одиноких людей. Ожившая боль терзала его, вгрызалась во внутренности, опаляла огнём каждое нервное окончание, разрывала мышцы и сухожилия, дробила кости — подпавшее под удар неведомого врага тело не желало отдавать чужие секреты, и это тоже стоило запомнить.

Он, как мог, вливал в себя боль тёмного эльфа, однако лишь она могла сейчас открыть ему дорогу дальше, туда, к следам использованных чар. Тень открывающихся порталов… быкоглавцы… эльфы отвечают… стрелы — нет, глубже, ещё глубже!

Волны магии, хлынувшей в тёмную пуповину, когда эльфы пытались спастись. Те, кто создавал всю эту систему, просчитались.

Недооценили подмастерьев Хедина, пропустили их слишком далеко. Потом кинулись следом, очень спешили; Познавший Тьму ощущал эту спешку в вибрациях обрушившейся на Арриса силы. Ему почти хотелось ошибиться, почти хотелось, чтобы каким-то чудом творцы этой пуповины вдруг оказались бы втянуты прямо сюда, в Обетованное, к самому Урду, чтобы он смог, презрев все и всяческие законы, сшибиться с ними грудь на грудь, как это делал Ракот.

Вибрации и колебания, слишком тонкие, слишком неразличимые, чтобы их смогли прочитать даже Истинные Маги в зените могущества. Но Хедину сейчас требовалось восстановить картину по смутному эху, оставшемуся в жестоко израненном эльфе — изначально магической расе с повышенной восприимчивостью к чарам. Порталы — далёкие, брошенные в глубинные миры. Но вот там, в этих мирах, отряды стояли в полной готовности.

И ринулись в раскрывшиеся межмировые двери мгновенно, безо всяких колебаний. Это значит, что в тех мирах можно отыскать непосредственных исполнителей. Они заговорят, они расскажут — не сомневался Познавший — много интересного.

Ну разумеется, если задать им правильные вопросы. Именно это он обещал своим подмастерьям. Быкоглавцы — привычный враг. Но теперь мы — в их собственном доме, и уже мы станем выбирать, когда нанести удар. Но всё равно он двигался дальше — дальше порталов и бросившихся сквозь них несчастных смертников.

Ага, вот это след контратаки друзей-эльфов. Взрыв портала, да, хорошо, очень хорошо. Мощная вторичная волна огибает и отражается, подхватывает спешно брошенные ей навстречу заклинания, сминает их и уносит прочь. Взрыв портала — не шутка; даже им с Ракотом пришлось бы солоно. Оставалось только надеяться, что взрыв хотя бы частично зацепил ту магическую машинерию, о которой упоминал Аррис. Чары Хедина продолжали свою работу, неумолимо и безжалостно; бледное лицо Арриса покрывали крупные бисерины пота, руки подрагивали, высокий чистый лоб изрезали морщины; темный эльф мучился, словно на пытке, но Познавший Тьму не имел права останавливаться, иначе все муки и страдания подмастерья пропадут даром.

Ближе, ближе — сквозь мглу вырисовывались смутные очертания тех, кто бросал заклинания. Они не могли маскироваться, у них не хватало времени скрыть все до единого следы, обрубить все хвосты. Две фигуры, мужские или, во всяком случае, присвоившие себе эту идентичность. Лихорадочная спешка, жёсткость, заданность — воин не думает, он рубит.

И — что это? Оба заклинателя не стали использовать накопленные запасы силы, похищенные из двух Источников. Заключили уворованное в столь жёсткие оковы, что не воспользоваться даже самим? Если это так — ещё один аргумент в пользу того, что четвёртый Источник никакой не Источник, а просто горлышко развязанного меха. Или просто не сочли нужным использовать. Или подозревали, что он, Познавший Тьму, непременно попытается докопаться до сути, и специально путали следы.

Ну, и сами заклятия. Открытие порталов, конечно, мастерское. Такого не получалось даже у него самого, Хедина, ни в пору Ночной Империи, ни когда начиналось его второе — и успешное — восстание. Да, хаживали через Астрал, если вспомнить их бросок на Авалон Мерлина; но это был совсем иной портал: Один шаг — и ты уже на месте. Никакого марша, никаких переходов. Ладонь Хедина легла на грудь эльфу. Холод, мгла — прочь! Тепло, свет, ещё, ещё!

Нет, нет, она не права, она не может быть правой… А ты не можешь о ней думать. Я думаю, Ракот Восставший это проделает с преогромной радостью. Хедин помолчал, глядя прямо в глаза Аррису. Эльф осёкся, лицо, и без того бледное, сделалось вообще снежно-белым, не осталось ни кровинки. Ты поймёшь, Аррис, как только боль отпустит тебя. Появилась четвёрка эльфов, вернее, трое эльфов и эльфийка.

Последняя прищёлкнула пальцами, тело Арриса медленно поднялось в воздух, поплыло прочь от Урда. Покои дворца Молодых Богов, Радужного, или Облачного, как его именовали подмастерья, пусты и гулки.

Здесь нет жизни, и сам Познавший не любит роскошных вычурных залов. У него другое жильё: Когда-то его выстроили для Хедина подмастерья; сперва люди, эльфы, гномы, орки, половинчики и прочие долго спорили, как поделить дело так, чтобы никого не обидеть; один шибко умный радужный змей предложил каждому племени построить по одному покою, и всем эта идея понравилась — кроме, увы, Познавшего Тьму. Ибо, когда планы постройки стали переносить на пергамент, получилось нечто совершенно невообразимое.

И если людские вкусы, в общем, выходило сопрячь с гномьими, то вот эльфы с орками не сходились вообще. Последние не без оснований считали, что в доме воина самое главное — арсенал, а спать можно и на лавке, накрывшись кожушком. Эльфы возмущались и доказывали, что жилище Аэтероса должно иметь главное — библиотеку самое меньшее тысяч на сто томов.

Половинчики поднимали на смех и тех, и других, утверждая, что у Бога и кухня должна быть божественная, ну а к ней требовалась и соответствующая столовая, каковым вместе и надлежало занять самое меньшее девять десятых площади. Немногочисленные гоблины поджимали губы и втихаря норовили подсунуться к орочьим планам, оттяпав хотя бы часть оружейной под алхимико-магическую мастерскую.

Разумеется, должным образом защищённую — стены в семь футов дикого камня казались более-менее соответствующими возможной угрозе. Даже морматы — и те постарались, явив от себя некое подобие гнезда на широкой трубе, каковая, наверное, должна была изображать боковой вулканический кратер. Пришлось Познавшему Тьму, отложив все дела, мирить не шутку развоевавшихся подмастерьев. В итоге фундаменты клали гномы, они же возводили несущие стены и балки. Люди строили остальное, эльфы ладили деревянные части, окна, двери и подобное.

Оркам, чтобы не обижались, дали увешать всё, что можно и нельзя, выделанными шкурами и вываренными черепами невиданных страховидл, что они и проделали со всей тщательностью — да и ещё прибавив немалую толику усилий своих шаманов.

В результате Хедину теперь частенько приходилось огибать выросшие где-нибудь в углу эльфийские вьюнки, на которых сердито щёлкал челюстями чей-то угрюмый череп, в глубине пустых глазниц которого вспыхивали зловещие желтоватые огоньки. Но сейчас Познавший Тьму вступил именно в нелюбимый Облачный дворец. Пустота и гулкость как нельзя лучше отвечали его нынешнему настроению. Аррису к сегодняшнему дню стало несколько лучше. Целительница Меад знала своё дело. Тёмному эльфу оставаться в её покоях ещё достаточно долго, но жить он будет.

Следом за Хедином шли начальники полков и сотен, командиры отдельных отрядов. Почти все подмастерья собрались сейчас в Обетованном, за исключением лишь тех, что несли стражу подле Асгарда Возрождённого.

Им обещан славный поход и славная битва во славу Упорядоченного и — куда ж без этого теперь! Движение руки — и Познавший явил подмастерьям огромную карту, вернее, объёмную модель какой-то части Упорядоченного. Быкоглавцы и их чародеи. Ключевых миров нет не то что в ближних, но и в самых что ни на есть дальних окрестностях. Враг открывает туда порталы, набирает там войска. Пришла пора положить этому конец, как я вам и обещал. Здесь, в Обетованном, останется лишь небольшая стража.

Те, кому я поручу охранять Урд. Этого требует мой план. И вновь он ненавидел себя за эти слова, за полный ложной многозначительности вид всезнающего и всё спланировавшего бога. Нет, они пойдут сами, на свою собственную войну. Подмастерья переглянулись, не скрывая разочарования. Да, в словах Сигрлинн определённо крылась некая доля истины…. Другое дело, что это дорога в никуда. Тем они и опасны, если разобраться. Враг, конечно же, прознает, что все наши силы двинулись в далёкие от Обетованного области, и может решить, что настал его час — чтобы захватить Урд, например, и осквернить его так же, как осквернены Кипящий Котёл и Источник Мимира….

Именно это и должно случиться. Всевеликие Древние, как хотел он сейчас драки! Схватки, штурма, даже рукопашной! Подмастерья переглянулись — и загомонили все разом, причём обычно выдержанные и гордые эльфы могли бы дать изрядную фору всегда шумным гномам с орками.

С дурными быкоглавцами вполне справится… в общем, справятся другие. Хочешь, чтобы тебе достался самый трудный бой, да? Как же, как же! Так мы и уступили тебе эту честь! Небось у врат Демогоргона вместе сражались!

Лишними-то уж точно не будем! У тебя два промаха на двести, а у меня только один! Да простит нас великий Хедин. Но если План его отправит нас хоть бы и в Хаос, пойдём с радостью!.. Рыцарь в тяжёлой броне, что держал на согнутом локте шлем с высоким плюмажем, откашлялся. Да простит нас великий Хедин, — повторил он слова варлока. Ручаюсь, у той рыбки, что попытается нас заглотить, надолго пропадёт аппетит!

Если начнём делиться по племенам — беды не миновать. Соратники, а не подавальщики. К этому и только к этому.

Я выберу их сам. Пока же вы все — слушайте! Наши прознатчики никогда не добирались до этих миров, они слишком обычны, ничем не примечательны. У нас нет карт, нету планов. Мы не знаем, где там города или леса, моря или огненные горы. Вы идёте в неведомое. Забудьте об аэтеросах, гарратах, учителях и прочее. Оказать помощь там я не смогу. Драться придётся самим и самим решать, что к чему.

Вам предстоит отыскать селения быкоглавцев или их соратников и… сделать так, чтобы у них навсегда отпала охота сражаться на стороне наших врагов. Быкоглавцы — давний противник, мы знаем их хорошо, но никогда не могли отыскать, откуда к ним идут подкрепления. Противник слишком умело маскировал порталы. Потребовалось всё мужество — и жертвенность — Арриса с Ульвейном, чтобы мы узнали это. Очень дорогой ценой узнали. Гном Друнгар, напротив, мрачно глядел на собравшихся да хрустел сжатыми кулаками.

И пусть будут уверены все — мы его вытащим. Кто держит его в узилище? Но это и не важно, поверь мне. У главного нашего врага — Дальних — хватает слуг, вольных или невольных. Чародеев, навроде памятных всем Безумных Богов. Но в своё время мы узнаем всех, и этих тоже. Сейчас главное — пресечь их дело и спасти Ульвейна. Приведи мне дюжину, я выберу. Больше того, вам, кто пойдёт в те миры, будет куда тяжелее, чем нам, здесь остающимся.

Потому что здесь у меня вся мощь священного Урда. А у вас там — полная неизвестность. Там, где этого требует План. Даже когда он, великий Хедин, выказывает недовольство их поклонами и славословиями — они всё равно продолжают.

Отряды подмастерьев покидали Обетованное. Старым добрым ходом, через Астрал — конечно, достаточно тех, кто способен это обнаружить, однако тут у Познавшего возражений не имелось. На опустевших улочках остались только дети. Дети подмастерьев великого Хедина, родившиеся у тех, кто состоял на его службе.

Маленькие гномы и эльфы, человеческие ребятишки, совсем крошечные юные половинчики, зеленокожие орчата с уже прорезающимися клыками… Все они молчали, все стояли, замерев, время от времени бросая странные взгляды на Познавшего, провожавшего воинство. Потому что, если Упорядоченное могут спасти только и исключительно боги, не совершает ли он страшной, поистине губительной ошибки, оставаясь магом, всего лишь магом? Но неужели божественность — в этих несложных, по сути, вещах?

Проклятье, как же давит, как пресекается дыхание. Человеческое тело твоё, Познавший Тьму, давно уже не просто одежда, что можно сменить в любой миг по собственному выбору. Даже здесь выбор уже не столь велик, так что же говорить о божественности! Там его просто нет. Это приводит в бешенство, да, но главного не отменяет. Он оказался не тем, кем нужно.

Это-то как раз самое лёгкое во всех и всяческих Планах. Словно наперекор собственным мыслям, Хедин вскинул руку, приветствуя уходящих. В руке — пламенный меч, меч Пламени Неуничтожимого, и клинок сейчас словно окутывало облако тёмного огня.

Да, да, да, повторяй себе снова и снова — Боги суровы и непознаваемы, таинственны и недостижимы. Они где-то там, за небом, в таинственных эмпиреях. Они не стоят, словно обычный военный вождь, с мечом в руке, салютуя проходящим десяткам. Они в лучшем случае навевают сны героям, даруют смутные и непонятные знамения, они скрывают свою силу и являют её лишь в катастрофах, в гневе разгулявшейся стихии. Потому что божественное, подозревал сейчас Познавший Тьму, — оно не в имени, а в отношении.

В тебя веруют, веруют и не нуждаются ни в каком знании — бог ты или не бог. Чуть в стороне от Хедина сгрудились остающиеся подмастерья — всего десятка полтора. Пара орков — секироносец в тяжёлой броне, утыканной для чего-то остриями, словно ёж иголками, и один варлок; двое эльфов, тёмный и светлый; двое половинчиков с длинными, выше их самих, луками; двое гномов с бомбардами. Рыцарь Леотар и ещё один человек, арбалетчик.

Мормат, радужный змей, гоблин и вампир. Последний чувствовал себя явно не в своей тарелке, переминался с ноги на ногу, то запахивал плащ, то опять распахивал.

Подмастерья промаршировали и ушли. Врата Астрала раскрылись и вновь захлопнулись. Присмиревших, тихих детей увели испуганно озирающиеся на Хедина женщины — всех рас. Они боялись не Аэтероса, страшила неизвестность, ожидавшая их мужей….

Розданы кристаллы далековидения, всё готово. На сей раз Источник никто не окружал кольцами кристаллов. Он должен сделать всё сам. Те, кто увидит, должны поверить, у них не должно остаться никаких сомнений. Клинок Пламени Неуничтожимого лёг на край каменной чаши. Над мечом немедленно заклубился парок. Неспешно и очень осторожно Познавший Тьму потянул к себе всю мощь Источника.

Его сущность, сущность Истинного Мага, сделавшегося Новым Богом, отозвалась болью, обжигающей, прокатывающейся от пальцев к плечам. И это было хорошо. Потому что сейчас он действовал совершенно не так, как надлежало бы Хедину. Он должен знать, что с Си ничего не случилось! Что она не наделала глупостей. Что она не угодила в новый плен, неважно к кому. Непозволительно много для Бога, такого, как хотят видеть они все. Только полное исчезновение, развоплощение, превращение в Великого Непознаваемого способно дать желаемое.

А он — нет, он никакой не бог. В лучшем случае — просто очень сильный маг. Может, даже, что и сильнейший. Здесь, в сердце Обетованного, у самого Урда, я вновь сделаю то, что, как мне казалось, проделывал множество раз в бытность Истинным Магом.

Тогда мы не знали, что это лишь красивые слова, пафосное название. Ось, видимая только ему — ну и тем, кто, как он надеялся, сейчас ловит каждый его чих, — проходящая через Урд и Кипящий Котёл. Другая — через Урд и Источник Мимира. Они пересекутся в некоей точке. И это будет очень интересная точка. Школяры недоумённо воззрились бы на него: Одна линия от Урда до Котла. Другая линия от опять же Урда до Источника Мимира. Ясно, что в Урде они и пересекутся — как может быть иначе?

На гладком листе пергамента — да, но не в Упорядоченном. И это не обычные линии, проведенные стилусом или пером. Хедин не чертил многолучевых звёзд, не расставлял усиливающих магию артефактов. Нет, нагая мощь — и он сам, его сознание. Иллюзия, что сила подобна тяжеленным каменным глыбам, из коих Древние Боги не все, но некоторые возводили поражающие и по сей день воображение храмы.

Не всегда и не для всего годны подпорки, рычаги, катки и блоки. Урд трудился, как и все эти века. Вместе с Кипящим Котлом и Источником Мимира извергал и извергал бесконечные незримые потоки, становившиеся на границе владений Неназываемого новосотворённой пустотой, скармливаемой вечно голодному чудовищу.

Урд остался неосквернённым — чистый, незамутнённый. Последняя надежда и последнее оружие Новых Богов. Оружие, к которому они прибегают явно от отчаяния.

Познавший Тьму делал мысли всё громче и отчётливее, давал им слиться с волной силы, вырвавшейся из источника. Незримая ось уже возникала, потоки мощи подчинялись, выстраиваясь от Урда до Кипящего Котла. Сила течёт свободно и невозбранно. Он по-прежнему Новый Бог Упорядоченного. Неназываемый по-прежнему в клетке. Они имелись всегда, Познавший Тьму не обманывался на этот счёт. Щедро делился всем, что имел, и бестелесная ось от него до Кипящего Котла становилась всё более зримой.

Иначе нельзя — ни у кого не должно возникнуть сомнений. Но — что это? Ось достигла Кипящего Котла, закрепилась, готовая к повороту, — и вдруг дальний конец её загулял, заколебался, сорвавшись с места, словно сбитый внезапным ударом.

В строгую систему, систему трёх источников, ворвалось странное, причудливое искажение. Словно пробудившись от внезапного толчка, это возмущение путало вектора, взрывало вихрями плавный, упорядоченный поток и так искажало фундамент исполинского заклятия, что начал выстраивать Познавший Тьму, что теперь на нём было уже ничего не возвести. Он ещё даже не приступил к сотворению второй оси — до Источника Мимира, — а едва получалось удержать ось первую.

Над лезвием Пламени Неуничтожимого появились дымки, словно начинала тлеть невидимая ветошь. Разогнавшийся поток силы, исторгнутый Урдом, надо было срочно куда-то перенаправить. Связи с Кипящим Котлом не получалось, свободный конец оси начинал метаться и биться. Поднявшаяся от запястий и локтей боль преодолела плечи, вскарабкалась по шее, вцепляясь острыми паучьими лапами в щёки и губы.

Урд вскипел, из каменной чаши выметнулся белопенный гейзер, растаяв под потолком беседки. Поток захлестнул меч из звёздного огня, две силы столкнулись, и плиты под ногами Познавшего Тьму дрогнули. Развернуть, пока не поздно, развернуть поток, не дать ему обратиться в дикий шторм вырвавшейся на волю мощи, что вполне способна размолоть в прах даже стены вокруг Кипящего Котла.

Смог бы великий Мерлин справиться с таким? Может, и сумел бы, особенно поддержи его весь Совет Поколения. Хедину сейчас оставалось лишь направить весь поток туда, откуда шли возмущения, нащупывая его вслепую, словно ныряльщик, что шарит руками по дну в мутной непроглядной воде. Поздно уже что-то менять, заклятие такой мощи и впрямь увидят все, кому нужно и кому нет; но План тем и хорош, что допускает любую промежуточную стадию.

Ось распалась, так и не успев оформиться до конца. Истечение силы вновь стало упорядоченным, равномерным — хотя и по-прежнему стремительным. Да, никаких осей у него сегодня не получится. И, скорее всего, не получится уже никогда. Ну, давай, не спи, не спи, разворачивай поток, разворачивай!.. А теперь сжимай, сжимай, как пучок стрел бы сжимал. Да направляй же, направляй, целься, целься, будь ты проклят!

Уж коль не получится пересечение осей, так, может, хоть это выйдет!.. Мрак и туман не выдерживали, рвались под неистовым напором — пока в один прекрасный миг перед Хедином не засверкали золотом крыши Асгарда Возрождённого.

Асгард Возрождённый и новый Иггдрасиль. Священный ясень поднялся высоко, сделавшись точно многовековое древо, распростёр ветви над залами и покоями, словно и не исчезал никогда.

Тот самый, четвёртый источник, который Хедин не без оснований почитал просто развязанным горлышком меха с уворованной силой истинных Источников. Сейчас, глядя очами силы на новый дом Старого Хрофта, Хедин невольно замер — здесь скрещивались, сходились, сливались и вновь разделялись потоки магии, разнородной, для Познавшего — по-разному окрашенной и по-разному звучащей.

Сюда настойчиво старалась упереться та недоделанная ось, что, по мысли Познавшего, должна была дотянуться аж до Кипящего Котла. Воля катящегося через Упорядоченное потока оказалась сильнее Познавшего Тьму. Сильнее его, давным-давно оттачивавшего подобные чары, доведшего их до совершенства, — поток смёл их, смял и опрокинул.

Потому, что ничего подобного с ним никогда не случалось. И — потому, что это со зловещей точностью совпадало с тем, что случилось возле Кипящего Котла, когда он обнаружил впившуюся в него жуткую пиявку-паразита, ту самую тёмную пуповину.

Он больше не ощущал спокойного течения магии. Исчез привычный и единый накат силы, плавно втекающий в Большой Хьёрвард — теперь была именно масса мелких рек, речушек и ручейков. Неведомая воля раздробила единое на множество отдельных струй, заставила сталкиваться, бурлить, пениться, рвать ткань воплощённого, сущего, распространяя возмущения всё дальше и дальше. Четвёртый источник изливался силой. Частично — уворованной и запасённой, да.

То ли про себя, то ли вслух, понять уже не мог и сам. Три Источника магии в Упорядоченном, от века, от самого его сотворения. Так заповедано Творцом, так устроено Им. Три Источника, в равновесии. Сбалансировать такую систему трудно, но можно. А четвертый Источник — он опрокидывал все догмы и заповеди, все постулаты и аксиомы. Если бы Хедин мог, он, наверное, вцепился бы себе в волосы и заорал от ужаса и отчаяния. Рушилось если не всё, то многое, что он знал, — или верил, что знает, — об устройстве Упорядоченного.

Его словно пробило ледяной молнией. Он, Новый Бог, такого даже и помыслить не мог, не смел даже допустить подобного. Познавший Тьму потому и считался Познавшим, что мог предсказать, провидеть, знать заранее. Он едва сумел не упустить управляющие нити заклятия, через силу всматриваясь в четвёртый Источник. Да, он — не просто развязавшаяся горловина меха, со жгучей досадой вновь признался себе Хедин, как бы ни хотелось убедить себя в обратном.

Источник выплескивал из себя и нечто новое, совершенно новое, невесть откуда берущееся, неуворованное. Словно… словно в самом деле был настоящим Источником Магии, пусть даже пока и без имени. К нему не подходит корень великого Древа. Он возник чьей-то злой волей, у подножия новосотворённого Иггдрасиля, лишь прикидывающегося древним и всеобщим.

Заклятие едва удерживается, сосредоточенность Познавшего тает, потому что страх и ужас, вцепившиеся в него, деловито, неотвязно рвут в клочья концентрацию, ведь если всё так, как выглядит, если четвёртый источник на самом деле Источник, то…. То к воронам летит вся тщательно выстроенная и сбалансированная система заклинаний, столько времени удерживавшая Неназываемого в клетке.

Не полностью, не абсолютно — достаточно вспомнить козлоногих, — но удерживавшая. Не торопись, пусть даже руки у тебя сжимаются в кулаки, а дыхание пресекается. Не о Сигрлинн, как бы ты о ней ни тревожился, а о новом Источнике!

Он старался, как мог. Цеплялся, боролся, и мало-помалу отдельные кусочки смальты составлялись в мозаику. Заклятия творения, бросающие в пасть Неназываемому исполинские объёмы пустого безжизненного пространства, сбалансированы по трём точкам, по трём извечным Источникам.

Им теперь достанется меньше, но точно ли рухнет вся система? Уверен ли ты в этом, Познавший? Но, если те, кто протянул пуповины к Источнику Мудрости и к Кипящему Котлу, на самом деле способны создать новый, Четвёртый Источник, значит…. Кто в Упорядоченном способен создать новый Источник?

Кому подвластны подобные чары? Что оставляет нам… Третью Силу, Орлангура с Демогоргоном. Первоначальный замысел, с которым Хедин явился сюда, к Урду, обратился в прах.

Сила растрачена, и растрачена, считай, впустую — Хедин знал теперь, что такое Асгард Возрождённый, знал, что это настоящий Асгард, со своим собственным Источником Магии, подлинным Источником.

Всё, что он задумал, рухнуло. Ему срочно, немедленно требовалось понять, что происходит на границах с владениями Неназываемого, там, где чудовище жрёт обрушивавшуюся на него пустоту. Он медленно останавливал раскрутившиеся до неимоверных скоростей маховики его заклятий. Они выполнили свою работу, теперь ему предстояло, кнутами и плетьми загнав куда подальше страх, растерянность, беспокойство и отчаяние, довершить работу. Он ждёт гостей, но, пока подмастерья не добрались до глубинных миров, откуда идут быкоглавцы и их соратники, пока на границах Обетованного всё тихо, пока сюда не добрались те, кто не преминет атаковать, решив, что твердыня Познавшего Тьму уязвима и обнажена, — он, Хедин, обязан завершить начатое любой ценой.

Познавший Тьму поднялся, почти ничего не видя вокруг себя и, погружённый в раздумья, двинулся к выходу. Голос говорил не словами.

Скорее это было враз нахлынувшее ощущение, всколыхнувшаяся память, точно множество-множество раз прозвучавшее из множества же уст ожило вновь. Тень сказанного медленно растекается по Обетованному, и яркое бездонное небо словно заволакивают тучи. Настоящие грозовые тучи, каких здесь не бывает. Молодые Боги допускали тут лишь лёгкие облачка, что приносили лёгкий дождик: Голубизна небес словно выцвела, и Познавший Тьму невольно схватился за рукоять меча.

Хотя на самом деле ему хотелось залить сейчас пламенем все окрестности Обетованного. Проклятье, даже Ракот, стоя на парапетах своей Цитадели в ожидании последнего штурма ямертовых ратей, был свободнее, чем он, Хедин! Она возвращалась домой, в Долину Магов. Не в Мельин, обезображенный войной, где её ждали лишь холодные развалины башни Красного Арка.

В Долину Магов, чтобы до конца разобраться в себе, а заодно — и с мессиром Архимагом Игнациусом. Конечно, конечно, мессиру изрядно досталось на Утонувшем Крабе. Иной, плохо его знающий, уверил бы себя, что он там и сгинул. Иной — но не Сильвия. Маги такой силы могут быть все изрублены, исколоты, окровавлены; могут рухнуть в бездну, исчезнуть в огне; а потом неведомым образом возвращаются, причём в самые неподходящие моменты для тех, кто делит их наследие.

Сгинул мессир — хорошо. Но лучше всего думать, что он просто необъяснимо куда-то исчез. И в любое время может возникнуть снова. И она разберётся, о, она разберётся! Теперь, после всего увиденного в изнанке Упорядоченного, у границ владений Соборного Духа, — она разберётся так, что мало не покажется никому. И не просто сила, которую потратишь — и ничего не останется.

Нет, увиденное и навсегда затвержённое, заклятия, возможности, потенциал — вот что было важно. Надо было просто протянуть руку, не испугаться… И, хотя теперь её кровь узнала, что такое пронзающий Хаос, Сильвия вышла из своего странствия много, много сильнее.

Её жгло, ей не терпелось попробовать новое. Сплести иные чары, свои собственные, опираясь на прочувствованное и усвоенное. Без золотой пайцзы отца. Без крупинок Кристалла Магии. Она сама, и только она сама, заставит трепетать не только всё Сущее, но и его окрестности. Несколько смущал, конечно, неведомый гость, объявивший себя слугой Спасителя. Сильвия очень не любила подобные совпадения и сейчас невольно запутывала следы, петляла, делая скидки, словно заяц.

Это удлиняло дорогу, однако о потерянном времени она не жалела ничуть. Сильвия даже в ладоши захлопала — пусть портал вёл недалеко, но вёл туда, куда требовалось, а не в неизвестность. И захлопнулась калиточка тоже, как нужно, — молниеносно и безо всякого следа. Если кто за ней и тащился — им придётся попотеть. Конечно, может, следят и за ней самой, такого исключить тоже нельзя. Но с этим уже ничего не поделаешь, пока она не доберётся до этих подсматривающих.

Сильвия догадывалась, что за замятня поднимается сейчас во всём Упорядоченном. Догадывалась, что за силы сходятся сейчас в смертельной схватке. Что ж, пришла пора доказать, что дед учил её не напрасно и что она — достойная дочь своего отца. Конечно, думать так было легко, замечательно и приятно. Во всяком случае, это помогало не замечать обычных трудностей дороги.

Летела, как на крыльях, — так, наверное, можно было бы сказать. Правда, чем дальше, тем сильнее и навязчивее стали ночные кошмары. Сильвия вновь и вновь возвращалась на дорогу мёртвых богов, возвращалась с пугающей реалистичностью, так что сновидения становились ярче и вещественнее окружавшей её Межреальности. Вновь рушились исполинские колоннады, пламя вырывалось из-под куполов помпезных храмов. Гарь покрывала белый мрамор стен, крошились алтари, умирали адепты, напрасно воздевавшие руки или резавшие последних жертв, когда уже начинала разламываться крыша.

Хаос струился незримо, неощутимо сквозь трещины в гранитных фундаментах, просачивался сквозь мельчайшие поры в тайные отнорки и убежища, проникал в заклинательные покои, скапливался в крови жрецов, адептов, магов, даже полубогов.

Впрочем, им это не помогало. Раз за разом Сильвия видела одно и то же, с небольшими вариациями — скопившийся в теле Хаос, его мельчайшие частицы. Когда их становилось слишком много, они обращали тело в уголья. Рушились миры Древних Богов, погибали их державы, во множестве становились добычей смерти аколиты или просто поклоняющиеся. Хаос свободно вливался в миры, подчинял их себе, но — присутствие его становилось слишком сильно, слишком заметно, и плоть Упорядоченного не выдерживала.

Очищалась пламенем, отторгала заражённое. Несущие частицы Хаоса в собственной крови, его человекоорудия не могли существовать долго, к тому же одержавшие к тому времени верх и утвердившиеся Молодые Боги не стали смотреть на подобное сквозь пальцы.

О, как они наступали! Видения Сильвии, необычайно яркие, подробные и последовательные, являли ей всё во множестве деталей. Сильвия видела блистающие рати, множество служивших Ямерту созданий: Слуги Хаоса, вольные и невольные, не выдержали. Да они и не могли выдержать. Слишком мало Хаоса в них — они слабы и беспомощны. Слишком много — сгорала сама их плоть. И владыки необозримых и невероятных океанов Неведомого там, за границами Упорядоченного, отступились. Они не могли выдержать открытой войны здесь, за воздвигнутыми Творцом барьерами.

Сильвия видела страшные сны и просыпалась с криком в холодном поту. Вскакивала, задыхаясь, не понимая, где она и кто она. Тьма жадно глядела на неё множеством бесплотных глаз, где-то в глубине её медленно угасали багровые огни, оставляя лишь тени на внутренней поверхности сомкнутых век.

Она пыталась посмеяться над собственными видениями, мол, раскисла, словно монашка, впервые увидавшая голого садовника. Она растягивала непослушные губы в настойчивой улыбке, хихикала, вновь и вновь уверяя себя, мол, всё это чепуха и ерунда — но получалось плохо. Хаос настойчиво стучался в её мысли, он мог теперь говорить с ней, мог показывать нужное ему. Он обретал власть над ней, власть направлять, власть соблазнять, сбивать с толку, замещая её собственные цели и желания собственными. В этом не было сомнений, угрюмо признавалась она себе, уже приближаясь к Долине.

Быть может, она напрасно теряла время, но так спокойнее. Слегка расслабиться себе она позволила, когда вокруг замаячили знакомые леса, окружавшие убежище магов. Сильвия остановилась, перевела дух. Всё, безумная Межреальность кончилась, как отрезало, вокруг — обычный лес, какой можно встретить в сотнях тысяч самых разных миров. Весенняя листва, роящиеся в лучах солнечного света мошки, пересвист пичуг.

Обитатели Долины постарались, чтобы их дом не казался висящим в пустоте, но на многое их всё равно не хватило. Она коснулась тёплого, нагретого солнцем ствола, ощутила шершавость коры под пальцами. Здесь всё казалось совершенно, необманно настоящим — но состояло из одного обмана. Хаос властно толкнулся в крови, ладонь Сильвии сделалась горячей, она поспешно отдёрнула руку. Вот уж не было печали, чародеи Долины отнюдь не слепцы и не слабаки — заметят, что тогда?

Гоблины-стрелки — Сильвия помнила рассказы Райны, что в своё время послужила здесь начальницей. Она же подопечная чародейки Ирэн Мескотт, второй в Гильдии Целителей. И избавьте меня от вашего присутствия. Зеленокожий гоблин в дощатом доспехе неловко и неуверенно поёрзал рядом, не решаясь взглянуть на юную чародейку. Сильвия недовольно дёрнула щекой.

Собственно, чего она хотела? Что ж, придётся поставить эту гордячку на место. Ей, Сильвии, многое не требуется — пока; титул здешней королевы её вполне удовлетворит. Заклятия внушения, при всей их известности по сказкам и рыночным слухам, на деле далеко не столь распространены и далеко не столь действенны. Сильвия, если б и хотела, не смогла бы с ходу внушить даже скудному умишком гоблину, что он её не видел.

Сильвии совершенно не улыбалось выслушивать какие-то дурацкие нотации от Ирэн Мескотт. Через Долину, по её аккуратненьким игрушечным улочкам с утопающими в зелени и цветах особняками, Сильвия шла нарочито неспешно.

Здесь за время её отсутствия ничто не изменилось, дом Архимага Игнациуса стоял наглухо запертым, однако старательные гоблины-уборщики не оставили у решетчатой калитки ни единой соринки. Сильвия даже головы не повернула в ту сторону. Особняк её высокоповажности утопал в розовых кустах.

Вьюнки бойко карабкались по стенам, обрамляя окна с кокетливыми наличниками. Башенка на углу заканчивалась острым шпилем и флюгером в форме русалки. За окошками — розовые занавески, ещё какие-то рюшки, оборочки, складочки и тому подобное. Кариатиды по обе стороны широких двустворчатых дверей глядели на неё подозрительно. Кованая калитка не заперта. Оно и верно — от кого запираться здесь, в родной Долине, могущественной чародейке?

Девушка осторожно ступила на усыпанную мелкой галькой дорожку. Галька тоже была розовой. Поднялась по отмытым до снежной белизны ступеням на крыльцо. Бронзовая колотушка вдруг открыла единственный глаз прямо посередине молоточка и воззрилась на Сильвию.

Та не дрогнула, поклонившись с наивозможнейшей почтительностью. Шагнула через порог в светлую, полную тонких ароматов прихожую. Нет, здесь не пахло лекарствами и кровью. Не ощущались смерть и страдания — им не было места в доме искусной врачевательницы, бравшей за услуги чистым золотом. Впрочем, не гнушалась она, знала Сильвия, и драгоценных камней, и редких магических артефактов.

И даже мебель у Ирэн Мескотт была под стать атмосфере в доме — лёгкая, резная, светлая. На крюках — какие-то шарфики, шляпки с перьями и вуалетками, на стенах — картины: Сильвия позволила глазам чуть сузиться. Хаос властно толкнулся в жилах, согревая кровь. Что-то мне ухмылка твоя не нравится, милочка, совсем не нравится!.. В своём собственном доме чародейка, похоже, умела видеть сквозь стены, полы и перекрытия. Ухмылку Сильвии, во всяком случае, она углядела. Сильвия поспешно опустила голову, сложила руки перед грудью — ни дать ни взять молодая послушница, с трепетом ожидающаяся строгих слов настоятельницы.

Весь второй этаж особняка занимал кабинет её высокоповажности с окнами на все стороны света. Огромный алхимический стол из цельной гранитной плиты, с кучей колб, реторт, горелок, змеевиков, хрустальных трубок и тому подобного; полки с расставленными в строгом порядке банками тёмного стекла или, может, кристаллами с засушенными корнями, листьями и стеблями разнообразных растений, что росли в самых укромных уголках Упорядоченного.

У окон — три конторки поменьше, на них раскрытые книги, пюпитры, свитки выписок. Большая чертёжная доска с приколотым неоконченным рисунком — анатомия явно не человеческого тела. Сама хозяйка в строгой тёмной юбке в пол, белой блузке со скромной яшмовой брошью у горла стояла у окна с раскрытой книгой в руках. Волосы подняты, собраны в тугой узел на затылке. Ирэн со стуком уронила том на столешницу, в упор воззрилась на скромно потупившуюся Сильвию. Дочь Хозяина Ливня ещё ниже склонила голову, переминаясь с ноги на ногу, как бы в смущении.

Выслушивать нотации Сильвия не имела никакого желания, но…. Сильвия не удержалась — усмехнулась как можно гадостнее и сквернее, чуть приподняла подбородок, чтобы Ирэн увидела бы наверняка. Нет, милочка, ты сейчас будешь говорить, ты мне сейчас всё расскажешь…. Кем ты там начинала? Ну вот ею и помрёшь. Сильвия глядела прямо в лицо Ирэн Мескотт и усмехалась с прежней стервозностью.

Что ж, ты выбрала…. Я должна его дождаться. Едва ли он обрадуется, если какая-то… если кто-то станет противиться его воле. И я с высоты своего опыта, вижу опасность. Опасность для всех нас, живущих здесь. Поэтому мессир Архимаг не станет строго судить меня, когда я изложу ему свои основания.

Я думала отчитать тебя, посадить на хлеб и воду, может, даже высечь — но теперь вижу, что всё куда проще. Сильвия чуть напружинила колени, готовясь прыгнуть. Ирэн же, по-прежнему бледная, вглядывалась в неё пристально, пристально настолько, что казалось, слой за слоем сдирает с непокорной кожу. Дочь Красного Арка сжала зубы. Прошляпила считывающее заклятье, а Хаос в крови как раз поднимался, ведомый её злостью. Ирэн Мескотт замерла возле лабораторного стола, лихорадочно, не отрывая глаз от Сильвии, зашарила левой рукой среди скляниц и пузырьков.

И сюда явилась, не побоялась! Ирэн Мескотт не должна ничего рассказать. Если, конечно, Сильвия по-прежнему хочет взять власть в Долине.

Несмотря ни на каких мессиров Архимагов. Хаос властно гнал кровь по жилам, снизу живота поднималось тепло, почти жжение. Хаос требовал выхода, действия, удара; он и так слишком долго оставался в заточении. Без фламберга, без пайцзы, без крупинок Кристалла. Она обхватила голову руками и сложилась, словно перочинный ножик, утыкаясь лбом в коленки. Мескотт застыла, сжимая в пальцах две опалесцирующие виалы — одну с розовой жидкостью, другую с голубоватой.

На висках врачевательницы выступил пот. Сильвия не позволила себе даже тени улыбки. Губы её не дрогнули, даже скрытые за ладонями. Ирэн, тяжело дыша, застыла подле алхимического стола, не сводя с Сильвии широко раскрытых глаз.

С тобой плохо обращались? Сильвия надеялась, что лопатки её на худой спине вздрагивают сейчас достаточно убедительно. Шуршание плащей, голоса — резкие, взволнованные, иные так и вовсе испуганные. Что за безумная срочность? Первый после мессира Архимага Игнациуса. Для важности носит очки. Надо же, как быстро разнеслась весть…. Она по-прежнему не поднимала глаз, застыла, сложившись и закрыв голову руками.

Монумент отчаяния, так сказать. Эй, девка, и в самом деле, где ты шаталась? На самый нижний уровень. А ты, милейшая, не фордыбачь, если понимаешь, что хорошо для тебя самой. Это, повторяю, для твоего же блага. Сказала без злости, даже с неким сочувствием. Внешнее воздействие видно невооружённым глазом. Думаю, на неё накинули петлю и вытащили. У нас в Долине? Наделала ты делов, напекла пирогов, так что всем теперь тошно, как говорила моя нянюшка, это верно.

Сильная, хоть и тонкая рука целительницы решительно взяла Сильвию за предплечье, потянула вверх, помогая встать. Не поднимая головы, чтобы не выдать себя взглядом, Сильвия потащилась следом за чародеями, старательно шаркая ногами.

Гоблин аж подпрыгнул на месте, от испуга выпустив метлу из длинных зеленоватых пальцев. И — надо ж так — верхний её конец стукнул чародейку прямо по лбу. Несчастный гоблин замер, оцепенев, а потом весь затрясся, словно в лихорадке, и бухнулся на колени. На него уже надвинулся толстый Джиакомо — в просторном коричневатом плаще, высоких сапогах и вычурном белом парике, что он носил, несмотря на теплый день. И это оказались не люди. Высоченные, плечистые великаны с грубыми, рыхлыми, словно вылепленными из непропечённого теста лицами, со свисающими сальными прядями редких волос, пудовыми кулаками и без признаков какого бы то ни было разумения в маленьких поросячьих глазах.

Взять его, — брезгливо бросила целительница, утирая лоб батистовым платочком. До вразумления, по вашему усмотрению. Рот его скривился в гримасе предвкушения. Маленький зеленокожий гоблин заверещал, задёргался в громадных ручищах, но с таким же успехом он мог пытаться вырваться из стальных оков. Он ведь не хотел ничего дурного. И только великаны Доб с Хобом ничуть не удивились, они словно вообще ничего не услышали. И этого заберите с собой, — надула губки врачевательница. Не твоего ума дела, если не хочешь оказаться с ним на одной колоде.

Думаю, Хоб с Добом бы не отказались отполировать и твою нежную шкурку. Несчастный метельщик волочился между ними, словно ему враз отказали обе ноги. Гнать бы их всех, да остальные ещё хуже.

Опасен, быстро подумала Сильвия. Строен, подтянут, сухопар, глаза острые и внимательные, совсем не как у толстого Джиакомо; у этого они казались какими-то осоловевшими, наверное, от излишне обильной еды, успевшей отложиться на пузе изрядными запасами сала.

Разве не она была у них в отряде с Хюммель? Сильвия явилась сюда, сослалась на слово мессира Архимага. Я посмотрела, да, способности несомненные, редкие, выраженные… а теперь… Сильвия! Ты ходила с отрядом Хюммель?

Ты знаешь боевых магов Эмпладу, Мелвилла и Эгмонта? Похоже, с Ирэн избегал связываться даже он. Госпожа Хюммель… я… знала, что её… не слишком любят здесь. Если тебя прислал мессир Архимаг, тебе нечего было бояться, скажем так, каких-то там… антипатий к одной из твоих спутниц.