02.10.2014 neicurregun74

У нас вы можете скачать книгу Легенды Ых-мифа Владимир Санги в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Если умирать, то умрём на суше. То селение, о котором нам рассказывали ещё в детстве. Нельзя подъезжать к берегу. Хуже нет смерти, чем смерть в зубах уньрков. Младший резко повернул лодку в море, старший изо всех сил приналёг на вёсла. Лодка братьев стала перелетать с головы одной волны на голову другой волны. Уньрки спустили на воду берестяные лодки и пустились вдогонку. Их так много, что не было видно цвета воды.

Восьмиголовый схватился за корму. Но в это время набежала большая волна. Берестяная лодка уньрков ткнулась носом в волну и перевернулась. Уньрки не умеют плавать, все утонули. Их берестяную лодку ветер понёс в открытое море. Остальные уньрки испугались и повернули назад.

Лодка братьев была сделана из крепкого тополя умелыми руками их отца. Она хорошо выдерживала удары волн. Братья теперь поехали не спеша, обдумывая, что дальше делать. Младший всё время просит: Всё равно где — между кустарниками ли, между кочками ли — нам положить свои кости. Долго-долго, не слушая уговоров младшего, старший ведёт лодку. А тогда, когда солнце совсем низко опустилось над морем, старший прекратил грести, поднялся во весь рост и стал осматривать берег.

Видит — стоит один-единственный ке-раф. Младший просит старшего подъехать к берегу. Лодку вынесло на берег волной. Старший приподнял лодку за нос, младший потянул за уключину — вытащили на несколько шагов.

Немного выше стоял такки — суковатый шест. Но не хватало сил дотащить лодку до такки. От берега к ке-рафу вела тропа. Тропа плотная, похоже, что по ней ходили много раз. Из дома — ни звука. Поднялись по тропе и остановились у порога. Солнце уже зашло, но было ещё видно. Может быть, там нас дожидается уньрк, — сказал старший и переступил порог.

Посмотрел в правый угол, затем в левый. Видит — большого роста красивая женщина сидит, глядит в другую сторону, курит. У неё золотые серьги, цвет лица белый, длинные косы, одета в дорогую, с богатой отделкой меховую одежду.

Братья прошли и сели на середину нар для гостей. Нгаркара — междометие, выражающее участливое отношение к собеседнику. Откуда вы начали свой путь и как пришли ко мне? Она нарезала красивую белую юколу кеты, из высушенного желудка сивуча нацедила нерпичий жир. Поднесла к ним столик с едой, предупредила: С голоду разом много нельзя. Поели немного, сказали, что они сыты, и отодвинули стол. Отдохните и завтра продолжайте путь туда, куда вышли.

Юколу взвалите на плечи, нау прикрепите к спинам. Но завтра продолжим путь, — ответили братья. Вдаль посмотрите и увидите, как большая волна подойдёт и ударится о берег. По вашим преданиям, жители Ых-мифа наделены счастьем. Если бы не так, вы бы не дошли до моего ке-рафа. Завтра после захода солнца вы достигнете края земли. Запомните место удара большой волны.

У этого места увидите ке-раф. Старый-престарый старик в этом ке-рафе живёт. Там больше никого не будет. Сединой убелённый, он одет в одежду из кетовой кожи, и обувь из кетовой кожи, и постель из кетовой кожи.

Около него будут лежать рукавицы из кожи кеты, шапка из кожи кеты. Хоть и тесно, войдите и сядьте на пустое место. Сам проснётся и будет ворчать недовольный. Тогда ему расскажите о своём горе, так же как и мне рассказали. Дав такой совет, женщина уложила братьев спать. Сняли обувь — положили под голову, сняли одежду — постелили.

Посреди ночи младший проснулся. Младший вышел, посмотрел на небо и снова вошёл. Но никак не берёт его сон. Вдруг почувствовал младший брат сильную любовь к хозяйке. Встал и направился к ней. Когда он подошёл к ней, та взяла его за руку и притянула к себе. От радости он чуть не умер. Ко мне нельзя подходить. Я вдруг почувствовал, что люблю тебя.

Она находится около дома. Там лежат кости людей, которые преследовали меня своей любовью. Тебя мне жалко, я не убью тебя, но могу боль напустить. Стоять — больно, лежать — больно.

Уж очень велика боль. Видит, младший мучается около хозяйки. Старший одним прыжком оказался рядом. Они согласились, что сами виноваты. Когда посветлело, хозяйка приготовила кушанье, накормила гостей, дала на дорогу юколу, прикрепила к их спинам нау и сказала: Мне вас жалко, но вам оставаться у меня нельзя.

Старший брат обхватил младшего рукой, двинулись в путь. На голый песок садились отдыхать, в траве, в кустах отдыхали.

Старик лежал на спине. А этот старик обо всём и без них уже знает. Она вас чуть не погубила, — говорит старец. Ест, как человек, говорит человеческим языком, сама точно женщина, — отвечают братья. Старик, лёжа на спине, достал из бочки, стоящей рядом, живую трепещущую кету, ударил её по голове палкой, убил. Варили в котле хозяина. Положили варёную рыбу в деревянную посуду.

Гости сели поудобней, прикоснулись к рыбе, подняли палочки без рыбы ко рту, облизали их и вдруг от сытости чуть не лопнули. Посмотрели друг на друга, удивляются. Старик рассмеялся и сказал: Братья только легли, уснули как мёртвые.

Когда наступило утро, проснулись. А старик, как вчера, лежит на спине. Ел он или нет, не видели братья. Как и вчера, живую трепещущую рыбу достал, ударил по голове палкой, убил. Когда вы будете сыты, тогда я вас и отправлю, — сказал хозяин дома.

Сварили рыбу, сели лицом к старику и приготовились есть. Только облизали палочки, как их животы вздулись от сытости. Посуду вымойте и повесьте сушить, — сказал хозяин. Вам пора в путь. Достал старик золотой ящик и сказал: Как мы поместимся в нём? Вы будете на земле.

Затем обратился к старшему: Там увидишь двух оленей: Олени убегут к воде и спрячутся в ящике, который должен удерживать твой брат. Как только войдут они в ящик, закрой крышку. Ящик сам вырвется из рук и приплывёт ко мне. Эти олени — дань вашей земли. Вас двое, и оленей будет два.

Братья только теперь поняли всё. Они находятся в гостях у самого Тайхнгада — сотворителя живых существ. Это он в разное время года бросает в море несметное количество горбуши или кеты и посылает их к берегам Ых-мифа, чтобы жителям этой земли было сытно. Они будут стрелять из луков куликов. Когда они подойдут к вам, остановите их. Тогда покажите им свои золотые кольца, которые дали вам матери ваших сыновей перед вашей последней охотой.

Плывут братья в золотом ящике и только слышат, как ящик перелетает с волны на волну. Прошло некоторое время, и ящик задел за что-то твёрдое. Набежавшая волна перевернула его на другую сторону. И вот братья на своей земле. Вышел старший брат на бугор, увидел оленей. Загнал оленей в ящик, и ящик умчался к морскому старцу. Идут братья против Тлани-ла. Встретили двух юношей, стреляющих из луков по куликам. Сказали им всё, что говорил Тайхнгад.

Затем младший брат отдал младшему юноше золотое кольцо и говорит: Я взял его, когда уезжал на охоту. Юноши прибежали домой, говорят: Матери и дед с бабушкой испугались, стали ругать юношей, считая, что они зло шутят: Уйкра — грех Вы называете имена давно умерших людей!

Ещё сильнее ругают их. Младший юноша показывает матери кольцо. И четверо — старик, старуха и две женщины — пошли на морской берег. И зажили они счастливо и в достатке. Только через шесть лет рассказали братья о своих приключениях, но промолчали о своей встрече с морской женщиной — вехр.

На седьмом году младший брат вдруг отказался от пищи, перестал спать и разговаривать. Каждый день, как только солнце поднималось над морем, стал выходить он на берег и петь песню. Пел до самого захода солнца. Люди пытались успокоить его. Но он никого не хотел слушать. Так с песней и ушёл охотник. Говорят, это звала его морская женщина — вехр. Жил в нём человек — молод не молод, но и не стар. Жильё досталось ему от отца.

Жил человек без родственников, без добра. Даже собак у него не было на упряжку. Дрова возил сам — впрягался в старую нарту. Запасов юколы не делал — кормить некого, а для себя как-нибудь добудет свежей рыбы: Люди из других стойбищ далеко обходили его жильё: Ни одна женщина не шла замуж — у него не было собольей шкуры на юскинд — выкуп.

Потому отказывались от него даже кривые и горбатые. Выйдет на берег реки — будь то лето или зима — забросит удочку, поймает форель, крупную, жирную, вкусную. Сам ловил, сам варил, сам ел. Осенью он собирал бруснику и орехи. Поест рыбы, погрызёт орехи, заест ягодой. Вынесет кости и шелуху, выбросит у своего жилья. Мышь обгрызала рыбьи кости, а птичка копошилась в ореховой шелухе — выбирала семечки.

На другой день снова вынес человек объедки. И снова появились мышь и птичка. Поначалу они побаивались человека, прятались, когда он подходил близко.

Но через несколько дней привыкли к нему. Птичка подпускала к себе на вытянутую руку, а мышь бегала у самых ног человека. Человека радовали маленькие существа. Он разговаривал с ними, чтобы не забыть язык. И так часто говорил, что те стали понимать его. Когда наступили холода, человек увидел, что мышке и птичке зябко. Вы маленькие — много места не займете, чтобы прокормить вас, не надо много еды. Мышь тут же согласилась жить в жилье человека.

А птичка отказалась — её крыльям нужен воздух. Она свила себе тёплое гнёздышко в щели под крышей, где нет ветра и куда не проникает дождь. Выйдет утром человек из жилья — встретит его птичка своей песней: И назвал человек ту птичку Пе — воробей, значит.

Воробей и мышь признали человека своим хозяином. Как-то солнечным днем пошёл человек на рыбалку. Нивхские женщины не умеют плавать. Одна женщина постарше, другая — ещё подросток. Загляделся ловец форелей, забылся на миг. И не заметил, как кашлянул. Женщины перестали резвиться, насторожились. А человек ударил себя по голове, поругал: Надо же было тебе кашлянуть: Ловец форелей ушел за кусты.

Женщины вышли из воды, оделись. Ловец форелей вышел из-за кустов. Мы дети Клы-ызнга — Хозяина неба. Позволь нам приходить к ней. Даже самые богатые небесные люди сватались, но не выдерживали испытания нашего отца. Если мы скажем о тебе, отец разгневается, и нам беды не миновать.

Если ты наделён кысом — счастьем, тогда я могу стать твоей женой. Забудешься — проснёшься, окажешься на небе. Я встречу тебя там, проведу к отцу.

Вернулся ловец форелей домой, покормил своих друзей: Проснулся он на неизвестной земле — небе. Только встал на ноги — идёт к нему та женщина, купальщица. Они дадут тебе три испытания. Женщина повела человека к себе, приготовила еды, угостила его и сама поела с ним. Наш человек хорошо знал обычаи: Женщина сказала ловцу форелей: Иначе вызовешь гнев отца. Наш человек пришёл к большому жилищу, открыл дверь. Увидел человека, убелённого сединой.

А ещё хочешь взять мою дочь! Я не знаю, наделён ли ты кысом, но пройдёшь три испытания. Придёшь ко мне, когда стемнеет. А теперь ступай отдыхать! Вернулся наш человек к невесте, сказал: Услышала его слова женщина.

Ей жалко ловца форелей, и она заплакала. Когда стемнело, вывела она жениха, сказала: Пришёл наш человек к Клы-ызнгу. Увидел рядом со старцем молодого красивого мужчину. Он знает, что делать. Юноша взял маленький серебряный ящик, велел человеку следовать за ним. Привёл человека в густой тёмный лес и сказал: Сказал так, размахнулся и рассыпал песок в траву, в кусты. Наш человек закурил, подумал. Крикнул и лёг спать под дерево. Человек слышал её порханье и звуки, будто сыплются мелкие камешки — так часто стучал воробей клювом.

Проснулся человек, когда солнце поднялось высоко. Обрадовался человек, осторожно поднял ящик и понёс к Клы-ызнгу. Хозяин неба удивился, сказал: Я сам позову тебя для новых испытаний. Вернулся человек в дом невесты. Та увидела жениха, подскочила к нему, схватила за руку, сказала: Приготовила она еду, покормила, сама поела с ним.

Вечером пришла младшая сестра, сказала старшей: Когда ловец форелей вошёл к старику, тот сказал: Придёшь, когда солнце покинет небо. Ловец форелей недовольно подумал: Подумал, но ничего не сказал. Когда солнце ушло за сопки, он снова пришел к старцу. Тридцать пять лет назад она пришла в мой дом молодой девушкой.

У неё тогда были золотые серьги с дорогими камнями — подарок отца. То ли крысы утащили, то ли мыши. Так вот тебе испытание: Наш человек не долго думал. Он взял еды немного и пошёл куда глаза глядят. А невеста, проводив жениха, вернулась к себе, разобрала постель, легла, укрылась одеялом. Так и лежала она, не принимая ни еды, ни воды. Через несколько дней младшая сестра заглянула к старшей.

А та как лежала, так и лежит. Я приготовлю еды, поешь. Я отказываюсь от отца-матери. Лучше умереть, чем жить без ловца форелей. Я не знаю, люблю его или жалею.

Но только о нём думаю день и ночь. Младшая сестра пришла к матери-отцу: Отец и мать оделись, пошли к старшей дочери. Только форелью жив этот человек. Он собирается к нам за тобой. А ловец форелей заблудится, умрёт с голоду.

Я люблю простого человека, ловца форелей. Разгневались отец и мать и ушли к себе. А наш человек всё идёт, идёт куда глаза глядят. Шёл-шёл, увидел большой старый то-раф. Только присел — услышал шум, стук, писк. Из щелей, из всех углов выскочили крысы и мыши. Они напали на человека, кусают руки, ноги, прыгают, пытаясь вцепиться ему в шею.

Человек только и успевает наклоняться из стороны в сторону. И тут крысы удрали врассыпную, спрятались по углам, в щели, в норы. Откуда-то из-под ног понахнг выпрыгнула дымчатая мышь. И тут мышь сказала языком людей: Ты жил на Нижней земле, ловил форелей. А я грызла рыбьи кости после тебя. Она была предана мне, как собака, которая любит своего хозяина. Когда я спал, мышь охраняла сон мой. Когда ты покинул меня и птичку Пе, я пришла в этот то-раф. Он полон крыс и мышей. И стала хозяйкой всех крыс и мышей.

Крысы — настоящие разбойники. Они бы съели тебя, если бы не я. Я знала, что тебе трудно. Это я своей волей направила тебя в этот то-раф. Думал, кормил простую мышь, а ты — добрый дух! Доброе, оно всегда зачтётся.

Жена Хозяина неба, когда пришла к жениху невестой, имела золотые серьги — подарок отца. Вот уж тридцать пять лет прошло с тех пор. И не потеряла та женщина серьги — крысы украли их. Вон, посмотри под понахнг. Человек заглянул под понахнг: Потом подошла к первому ряду сундучков, порылась в самом нижнем, вытащила серьги, красивые, дорогие. Ловец форелей не знает, как отблагодарить.

Вернулся он к Хозяину неба. Тот не поверил своим глазам, потёр их руками. Но перед ним и вправду стоял ловец форелей. Ты не погиб в пути! Наш человек протянул руки: Подскочила старуха, заплакала от радости. Поцеловала человека в правую щёку. А Хозяин неба наморщил лоб: Невеста увидела своего жениха, обрадовалась.

Приготовила еду, покормила и сама поела с ним. На другой день чуть свет появился ловец форелей у старца. Ложился ли тот спать или нет, но, когда появился ловец форелей, старец сидел на меховом ковре, подогнув под себя ноги, и курил длинную трубку. Далёкий путь тебе предстоит. На самом конце Головы Земли живёт сильный человек. Он жених- моей дочери, и я обещал отдать за него свою дочь.

Дойди до него, скажи, что ты хочешь жениться на моей дочери. Кто из вас явится ко мне, тот и возьмёт мою дочь. Вернулся наш человек к невесте, чтобы собраться в путь. Кто из нас явится к твоему отцу, женой того ты и будешь. Заплакала дочь Хозяина неба. А сама легла в постель, отказалась от еды и воды. Долго ли шёл наш человек, но когда кончились припасы, увидел на скалистом берегу моря большой тёмный ке-раф — летнее жилище.

На крыше ке-рафа сушатся шкуры таёжных и морских зверей. На привязи много откормленных ездовых собак — на две упряжки наберётся. Собаки лаем встретили человека. Вышел на лай крепкий мужчина таких же лет, что и ловец форелей. Вошёл ловец форелей в ке-раф. Над дверью висят две когтистые лапы орла — говорят о храбрости хозяина жилья.

Посадил хозяин гостя на понахнг — место для почётных гостей. Приготовил еду, пододвинул пырш — низкий столик — к ногам гостя. Ловец форелей сошёл с понахнг на пол, сел, подогнув под себя ноги.

А на столе всякая еда: Поели мужи, поговорив за едой о погоде, об улове, о том и о другом. После еды замолкли и гость, и хозяин. Хозяин неба сказал мне: Кто из вас придёт ко мне, тот и возьмёт дочь в жены. Лицо жителя Головы Земли почернело в гневе. Так уж исстари повелось: Хозяин вышел из ке-рафа.

Стали бойцы друг против друга, обхватили руками тяры посредине, взмахнули ими. Ловко увёртывались они от ударов. Ловко защищали головы тярами и тут же шли в нападение. Дважды солнце покидало небо, дважды оно поднималось на небо — а битва всё продолжалась. Землю они взрыхлили вокруг себя, будто медведи, когда они дерутся из-за самки. Оба устали, но ни тот, ни другой не хотел уступить. Взмахи тярами стали небыстрыми, а удары — несильными. На третий день ловец форелей, изловчившись, нанёс точный удар.

Человек Головы Земли зашатался, выронил из рук тяр, медленно осел. Ловец форелей подбежал к поверженному сопернику и в знак победы в равной битве положил ему на горло тяр и сказал: Верила и делала все, чтобы породистая нартовая сука не подохла с голода. Как-то разыгрался сильный буран. Нашу избушку занесло по крышу. Было темно, и я не знал, когда день, а когда ночь. Больная мать, чтобы как-то отвлечь мои мысли от еды, рассказывала чудесные сказки о таких же маленьких детях, как я, но живших так давно, когда еще не было нашей бабушки.

Летом я часто уходил с бабушкой в бухточку, что за селением. У бабушки с довоенных времен сохранилась сеть, короткая и рваная. Лодки мы не имели. Но бабушка однажды нашла простой и в то же время надежный способ ловить рыбу. В отлив вода отходит, обнажая широкую полосу песчаной косы.

И бабушка как-то поставила колья прямо на обнажившуюся полосу и привязала к ним сеть. В прилив вода набежала на берег, затопила колья и сеть. А утром, когда вода отошла, мы нашли в сети несколько кетин, несколько камбал и бычков. Так мы и ловили рыбу. А чинить ее у нас не было суровой нитки. Но и здесь бабушка нашла выход. Вокруг много росло крапивы. Бабушка срезала ее ножом, сушила на солнце и у костра, сучила из нее прочную нитку и чинила сеть.

Вечерами во время прилива густой туман окутывал залив, и тогда становилось зябко. Бабушка разводила долгий ночной костер. Я садился у наветренной стороны, понемногу отогревался и слушал ленивое бормотанье приливной волны. Иногда в звуки прилива вплетался резкий всплеск. Я вздрагивал, настораживался, определяя, крупная ли добыча попала в нашу сеть. Когда раздавался сильный всплеск и сеть гудела от упругого натяжения, бабушка, обычно озабоченная и молчаливая, менялась в лице, облегченно вздыхала и начинала рассказывать чудесные сказки и необыкновенные тылгуры Т ы л г у р — повествование о необыкновенных событиях из жизни нивхов.

Рассказывала до тех пор, пока отлив не обнажал берег или я не засыпал утомленный. Мой сон вместе с бабушкой охраняла нартовая сука, которая в будущие лучшие времена должна принести мне целую упряжку могучих псов. Через несколько лет я пошел в школу. Жили мы в большом, двухэтажном старом здании интерната. Много дров требовалось, чтобы натопить его. А в бураны его продувало насквозь.

Мы очень мерзли и спасались тем, что ложились рано — сдвигали кровати, накрывались четырьмя-пятью одеялами. И всегда ссорились за места посередине.

Такие вечера мы отдавали сказкам. В интернат съезжались дети из разных селений и стойбищ. И каждый привозил свои родовые тылгуры.

Я же рассказывал мамины и бабушкины сказки. А любовь к тылгурам и нгастурам Нгастур — древняя поэма о необыкновенных приключениях и подвигах того или иного безымянного героя. Наоборот, я только и жду, чтобы наступил тиф Тиф — осень. И такое время пришло…. В течение нескольких лет я разъезжаю по местам расселения моих сородичей. Пожалуй, нет на Ых-мифе Ых-миф — так нивхи называли Сахалин.

Если соединить все мои поездки — это обернется в тысячи километров пути и полные рюкзаки записей наблюдений. А мои сородичи живут на Ых-мифе и в низовьях реки Амур.