25.07.2014 Валентина

У нас вы можете скачать книгу Синяя весна В. Луговской в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В году окончил 1-ю Московскую гимназию , поступил в Московский университет , но вскоре уехал на Западный фронт , где служил в полевом госпитале.

После возвращения с фронта работал в угрозыске, учился в Главной школе Всевобуча , в Военно-педагогическом институте — Революция, Гражданская война, русская история и природа Севера, откуда происходил отец поэта, составили первоначальный круг впечатлений и поэтических образов В. Тогда же в его стихи вошла тема государственной границы и охраняющих её пограничников.

В году было опубликовано постановление правления СП СССР , в котором некоторые его стихи осуждались как политически вредные [1]. Луговской был вынужден принести публичное покаяние [2] , но публикации его были затруднены, а творческий кризис затянулся до середины х. Свободная структура эпического повествования, белый стих характерны для творчества Луговского: Луговской умер 5 июня года в Ялте. На могиле установлен надгробный памятник работы Эрнста Неизвестного. Считается прототипом поэта Вячеслава Викторовича из повести К.

Надвигается война, а когда - не знаю. Наливается луна… Спи, моя родная! Совы спят на чердаке, спят под нашей крышей. Бродят в горе и тоске маленькие мыши. Кот гуляет под столом, песню начиная, - Засыпает тихий дом… Спи, моя родная! Бьют кремлёвские часы, музыка играет. Больше песен не проси - печка догорает.

Я люблю тебя навек, - почему, не знаю. Я весёлый человек, - спи, моя родная! Горечь расставанья, боль и жалость Хлынули в раскрытое окно. Хлынул шум дождей непобедимый, Сентября коричневый настой, Понесло холодным кислым дымом, Городской дрожащей темнотой.

С кем ходила ты, кого жалела, В сон чужой ты почему вошла, Ласковое тоненькое тело Ты кому спокойно отдала? Что о жизни нашей рассказала, Голову прижав к чужой груди? Прощание Уезжает друг на пароходе, Стародавний, закадычный друг, Он к приятелям своим выходит, Пожимает много верных рук.

Уезжает друг большой, хороший, Море бьёт мильоном белых лап, Осыпает чистая пороша Чуть дрожащий пароходный трап. Долго жили мы, и не тужили, И тужили на веку своём. Много чепухи наговорили, Много счастья видели вдвоём. Ссорились, поссорившись - жалели, Горечь забывали без следа, В шестьдесят куплетов песни пели, Правды не скрывали никогда. И для нас, мужавших год от года, Заслуживших белые виски, Открывала русская природа Все свои родные тайники.

Уезжает друг, судьбу пытая, К берегам далёким, не родным. Брызги через мол перелетают, Налетает пароходный дым. Мы любили кушанья простые И костры на перевалах гор, Наши вечеринки холостые, Кружки пива, долгий разговор. И, бывало, посредине спора Вдруг звенела вещая строка, Открывались дальние просторы, Медные клубились облака, Приходил тяжёлый ветер боя, Тусклый гул воздушных кораблей.

Уезжает друг большой, отважный, Человек крылатых скоростей. А куда рванулся он - неважно: Есть народы, ждущие гостей. Мы ещё стоим и шутим грубо, Затеваем детскую игру, Мы глядим на мостики и трубы И ломаем спички на ветру. Но стальные цепи завизжали. Писем, старина, не обещай. Далеко, товарищ, уезжаешь, - До свиданья… Может быть, прощай!

Апрель В час предутренний видишь всю жизнь позади, Шелест, шум, голоса окружают тебя, И забытая страсть колыхнулась в груди, И летят журавли, в поднебесье трубя. Посмотри на себя - ты высок и тяжёл, Ты немало больших городов обошёл, Ты любил и страдал, ты с друзьями дружил, Молодое вино своей родины пил.

Но весёлое, быстрое счастье твоё, В поднебесье трубя, унеслось в забытьё. В час предутренний видишь всю жизнь позади. Ты, отдавшая целую жизнь для меня, Лёгкой тенью приди и меня поведи В нашу юность, в страну голубого огня. Там берёзы стоят на юру голубом, Там несётся весна на ветру голубом, Там, в лесу голубом, голубой бурелом.

Голубая река громыхает, как гром, Голубеет бревенчатый низенький дом, И луна голубая плывёт за бугром. Там глубоких снегов голубая постель, - Это наш голубой подмосковный апрель. Вставайте, люди вольные, За нашу землю честную! Живым бойцам почёт и честь, А мёртвым - слава вечная.

За отчий дом, за русский край Вставайте, люди русские! На улице дождь Il pleut sur la route. Уличная песенка О, только бы слышать твой голос! В ночном телефоне - Москва, Метель, новогодняя встреча, пушинки весёлого снега… В гудящей мембране едва различимы слова, Они задохнулись от тысячемильного бега. О, только бы слышать твой голос!

Плёнка Воды на панелях. И вновь запевает она - Девчонка с гармоникой - нищенка в чёрной клеёнке. Вся сырость трущоб и полёт дождевых облаков В гармонике ноют, от мёртвых дождей содрогаясь. Говори - Летят ли двенадцать ударов с Кремлёвских завьюженных башен? Меня в эту полночь чужие томят фонари. Мой тост передай ослепительной родине нашей. Подо мной Бесшумный, блестящий плывущих машин поединок. Играет гармоника песню дрожащих дождинок.

Так спойте ещё раз, как только умеете петь, Для этой девчонки на чёрной парижской панели. И горечь, и жалость, и ветер ночей, холодный, как рыбья кровь, Осенним свинцом наливают зрачок, ломают тугую бровь. Но несгибаема ярость моя, живущая столько лет. О, никогда, никогда не забыть мне этих колючих ресниц, Глаз расширенных и косых, как у летящих птиц! Я слышу твой голос - голос ветров, высокий и горловой, Дребезг манерок, клёкот штыков, ливни над головой.

Много я лгал, мало любил, сердце не уберёг, Лёгкое счастье пленяло меня и лёгкая пыль дорог. Но холод руки твоей не оторву и слову не изменю. Неси мою жизнь, а когда умру - тело предай огню. Светловолосая, с горестным ртом, - мир обступил меня, Сдвоенной молнией падает день, плечи мои креня, Словно в полёте, резок и твёрд воздух моей страны. Ночью, покоя не принося, дымные снятся сны.

Кожаный шлем надевает герой, древний мороз звенит. Слава и смерть - две родные сестры - смотрят в седой зенит. Юноши строятся, трубы кипят плавленым серебром Возле могил и возле людей, имя которых - гром.

Ты приходила меня ласкать, сумрак входил с тобой, Шорох и шум приносила ты, листьев ночной прибой. Грузовики сотрясали дом, выл, задыхаясь, мотор, Дул в окно, и шуршала во тьме кромка холщовых штор. Смуглые груди твои, как холмы над обнажённой рекой. Юность моя - ярость моя - ты ведь была такой! Видишь - опять мои дни коротки, ночи идут без сна, Медные бронхи гудят в груди под рёбрами бегуна.

Так опускаться, как падал я, - не пожелаю врагу. Но силу твою и слово твоё трепетно берегу, Пусть для героев и для бойцов кинется с губ моих Радость моя, горе моё - жёсткий и грубый стих.

Нет, не любил я цветов, нет, - я не любил цветов, Знаю на картах, среди широт лёгкую розу ветров. Листик кленовый - ладонь твоя. Влажен и ал и чист Этот осенний, немолодой, сорванный ветром лист. Послесловие Меня берут за лацканы, Мне не дают покоя: Срифмуйте нечто ласковое, Тоскливое такое, Чтобы пахнуло свежестью, Гармоникой, осокой, Чтобы людям понежиться Под месяцем высоким. Чтобы опять метелица Да тоненькая бровь. Всё в мире перемелется - Останется любовь.

Останутся хорошие Слова, слова, слова, Осенними порошами Застонет голова, Застонет, занедужится Широкая печаль - Рябиновая лужица, Берёзовая даль. Мне плечи обволакивают, Мне не дают покоя - Срифмуйте нечто ласковое, Замшевое такое, Чтоб шла разноголосица Бандитских банд, Чтобы крутил колёсиком Стихов джаз-банд, Чтобы летели, вскрикивая, Метафоры погуще, Чтобы искать великое В кофейной гуще. Вы ж будете вне конкурса По вычурной манере, - Показывайте фокусы Открытия Америк.

Всё в мире перекрошится, Оставя для веков Сафьяновую кожицу На томике стихов. Эй, водосточный жёлоб, Заткнись и замолчи! Их трудно каждый год бросать На книжные листы. Я строю стих для бодрости, Для крепкой прямоты. Я бьюсь с утра до вечера И веселюсь при этом.

Я был политпросветчиком, Солдатом и поэтом. Не знаю - отольются ли Стихи в мою судьбу, - Морщинки Революции Прорезаны на лбу. Не по графам и рубрикам Писал я жизни счёт. Советская республика Вела меня вперёд.

Я был набит ошибками, Но не кривился в слове, И после каждой сшибки я Вставал и дрался снова. И было много трусости, Но я её душил. Такой тяжёлый груз нести Не сладко для души. А ты, мой честный труд браня, Бьёшь холостым патроном, Ты хочешь сделать из меня Гитару с патефоном. Тебе бы стих для именин, Вертляв и беззаботен. Иди отсюда, гражданин, И не мешай работе. Песня о ветре Итак, начинается песня о ветре, О ветре, обутом в солдатские гетры, О гетрах, идущих дорогой войны, О войнах, которым стихи не нужны.

По-чешски чешет, по-польски плачет, Казачьим свистом по степи скачет И строем бьёт из московских дверей От самой тайги до британских морей. Тайга говорит, Главари говорят, - Сидит до поры Молодой отряд. Сидит до поры, Стукочат топоры, Совет вершат… А ночь хороша! Тугими затворами патроны вдвинь!

То ли эта банда — выкормыш Антанты, То ли просто землеробы развеяли печаль. И вот молчат и курят бывалые матросы, Скитальцы горожане, мешочники, шпана. А синий, синий ветер ложится на откосы. Миром овладела синяя весна. Родина, ты вся в пути — Россия, Украина В этой пограничной, безграничной тишине. Реки твои синие, синие долины В глуховской и брянской дремучей стороне. Это ли берёз светлокудрявые туманы, Это ли поляны синих, синих медуниц… Дикое безмолвие лесного океана; Чистые свирели прилетевших птиц.

Какие мы республики мимо проезжали, Какие там правительства сидели и войска — Не ведаю, но Родину всё крепче собирали Руки коммунистов, Ленина рука. Власти были молоды, молоды без опыта, И никакой Европы там, а просто глухомань. Шайки, банды, батьки рубались в конском топоте, С государств двухдневных собирая дань. И может, всё распалось бы в дыму, пальбе и прахе, И может, полетела бы, замлевши, голова, Но кремль сводил в одно страну без жалости и страха, Соединяла землю заново Москва.