19.07.2014 Елизавета

У нас вы можете скачать книгу Седьмое кольцо Стефан Георге в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Избранные книги Эту книгу можно с полным правом назвать открытием - открытием для российского читателя великого поэта Стефана Георге - , основоположника немецкого символизма, современника А. Блока, С… — Водолей, формат: Твердая бумажная, стр. Экспорт словарей на сайты , сделанные на PHP,.

И смольно-серных туч густой осадок Ниспал на мачты и на камень кладок. Сады пахучие дышать не в силах, В тропинки врос чертеж теней застылых. Как призрачно былых торжеств круженье! Побоища гласят о пораженье.

В чаду порой звучит глухой и трудный Миров порабощенных вздох подспудный. Сомкнули буки вдоль поморья кроны, Как руки; не смолкает волн раскат. От желтых нив сбегает луг зеленый, И сельский дом забился в дремный сад. Страдальца у беседки тронул мирный Целебный луч, но юноша больной, Витая взором в синеве эфирной, О песне думает очередной. Где щитоносные ладьи державно Плывут ли, спят в заливах ли, вдали; Где башни облаков клубятся плавно, Обрел он берег сказочной земли. Когда, у врат Пресветлую узрев, Я в трепете повергся и, сожженный, Провидел ночи горькие, мой друг, С участьем глядя на меня, шептал.

Я за хвалу Пресветлой был осмеян. Но я ушел от мира, дол блаженных Увидел, хоры ангелов заслышал И это воплотил. Он одряхлел, впал в детство. Из печи взял я головню, раздул И создал Ад. Мне был потребен пламень, Чтоб озарить бессмертную любовь И возвестить о солнце и о звездах.

Они бредут средь поношений, Недобрых взглядов и угроз. Из царств, которых нет блаженней, Их, говорят, орел унес;. Бредут, одним стремленьем живы, Чтоб сызнова открылся им Счастливый край, родные нивы, Где пашут плугом золотым. На диких взморьях заповедных Они вступают в смертный бой, Во имя гордых женщин бледных Охотно жертвуя собой. Тогда закат, суля отраду, Усталым указует путь Вперед, к сияющему граду, Где суждено им отдохнуть. За то, что в гимнах, год за годом, Они хранили дивный лад, Их ждет блаженный сон под сводом Нетленных, дарственных палат.

Микушевича Парк называют мертвым, но взгляни: Микушевича Искать ее мне память поручила Среди ветвей, покинутых листвою. Микушевича Благословенна ты в своем уделе. Микушевича Нашел я клад бесценных грез, До рубежей родных довез, И Норна [50] в глубине времен Искала для него имен, Чтобы своим вручить я мог Неувядаемый цветок.

Многие его стихотворения воспевают благородное очарование и роскошь эпохи Средневековья. Георге по праву можно назвать песнотворцем и визионером "Нового Средневековья", чей величественный призрак вдохновляет мятущиеся души, стремящиеся обрести гармонию потерянного рая. Стефан Георге родился 12 июля в Бюдесхейме в состоятельной семье. Материальное благополучие позволило ему совершить несколько заграничных поездок, благодаря которым в конце х гг.

Георге многое почерпнул у них, что повлияло на формирование его личных эстетических взглядов. Он приходит к выводу, что искусство никоим образом не должно потакать костному обществу, неизбежно десакрализующему все истинное, бессмертное, лежащее вне приземленного понимания.

По его словам, в поэзии важны "не смысл, а форма". Позднее именно эта позиция Георге вызвала многочисленные нарекания в его адрес, поскольку он открыто выступил против т. Вокруг Георге постепенно складывается интеллектуальный кружок, ставший своего рода духовно-эстетическим орденом. С по году Георге издавал журнал "Blatter fur die Kunst" "Листки искусства" , предназначенный "для закрытого круга читателей, составленного по приглашениям постоянных членов", о чем сообщалось на его титульном листе.

В "Листках искусства" публиковались великолепные переводы французских символистов, Данте, сонетов Шекспира, выполненные Георге и его учениками. Члены "кружка Стефана Георге" именовали себя "космистами" и пропагандировали собственные эстетические концепции, придерживаясь определенного стиля поведения, свойственного "инициированным".

Подражая своему вождю, они даже облачались в строгие балахоны, напоминавшие церковные облачения, как бы демонстрируя тем самым свою принадлежность к чему-то иному, таинственному, магическому.

Ранее творчество Георге наполнено эстетикой ницшеанства, преклонением перед таинственной красотой земли и воспеванием героического начала в человеке.

Мироощущение поэта складывается из чувства избранности и превосходства над материальным бытием, чувством осеннего увядания, свойственного безрадостной палитре декаданса, и пламенной воли к власти. Для Георге поэт является творцом своего микрокосма, что объясняет его стремление властвовать, возвышаться над пресной обыденностью.

Однако при этом он неминуемо обречен на внутренний надлом. Поэт-творец сам себя отправляет на дыбу, но боль, испытываемая им, принадлежит отнюдь не этому миру.

Это страдания не низкой твари, но личности сильной, борющейся, открытой стихиям, не страшащейся бросить вызов неизбежности фатума. Происходит своего рода инициация, крещение пыткой души, сродни нисхождению Орфея в мрачные чертоги Аида или блужданию Данте по кругам Ада. Наиболее ярко высшая боль раскрывается в образе Алгабала, общем для ряда произведений поэта.

Здесь декаданс достигает своей кульминации, когда унылая "осень души" предстает как торжественное действо. При этом поэт продолжает оставаться символистом, изображая психологический надрыв с холодной аристократической сдержанностью. Георге мастерски рисует пейзажи, живописует экзотические вещи в "Книге пасторалей и дифирамбов, сказаний и песен и висячих садов" "Die Bucher der Hirten und Preisgedichte, d.

Sagen und Sange und der hangenden Garten" - , где он отдает дань античности и средневековью. На пороге нового XX столетия в свет выходит очередная книга "Ковер жизни и песни сна и смерти" "Der Teppich des Lebens und die Lieder von Traum und Tod" - , где звучание трагедии обретает особую величественность.